Совместное творчество

Недавно klim_podkova опубликовал замечательный рассказ : "Депортация в Крым". Я посчитал рассказ незавершенным и попытался его продолжить. Буду рад комментариям.

     Оленевод Кундагаев вбежал в чум:
- Срочно собирайтесь, однако! Солдаты едут!  Шибко-шибко!
Но  сбежать Кундагаевы не успели. Из окружавших стойбище машин выпрыгивали  бойцы ОМОНа и Национальной гвардии. Они шли по стойбищу, выгоняли из  чумов людей, сгоняли их в кучу. Злобные овчарки рвались из рук конвоиров  и пытались броситься на людей. Когда был найден и отловлен последний  житель, людей погнали вперед.
- К железнодорожной станции ведут, однако, - подумал Кундагаев. Увозить будут. Депортация!

     Родное  стойбище Кундагаево было не единственным, куда нагрянула беда. Над  Чукоткой и Бурятией, Эвенкией и Корякией, Якутией и Камчаткой стояли  стоны и плач. На станциях забивали людьми бесконечные эшелоны.

- Куда везут? Скажи, начальник, моя очень-очень просить – Кундагаев умоляюще смотрел на солдата.
- В Крым, - сказал сержант и тяжелая дверь товарного вагона с грохотом закрыла солнце.

     Крым!  Не была слова страшнее. Страна, где никогда не бывает снега, не бегают  олешки, не растет сладкий ягель, а в море не водятся моржи и тюлени.  Дети Кундангаева  подавленно молчали, жена тихо плакала:
- Мы не сможем там жить. У детей нет летней одежды, у меня нет бикини. Мы умрем там.

     Вот  за забранными решетками окнами вагона промелькнули Тында и  Красноангарск, Красноярск и Новосибирск, Омск и Тюмень. На 15-е сутки  эшелон подошел к Керченскому мосту. Люди со страхом смотрели вперед - до  сих пор в сердцах у них теплилась надежда: может все же их везут не в  Крым, а на Таймыр или в крайнем случае в Карелию…

     Стук колес  похоронил их надежды. И как только первый вагон съехал с моста на  крымскую землю, над эшелоном пронесся дикий крик горя и безнадежности.  Они в Крыму!

     В Керчи шла сортировка.
- Тааак, - офицер  внимательно разглядывал документы, - Кундагаев значит? Жена, трое детей.  Местом поселения для вас определена Феодосия.
- Начальника! Нельзя Феодосия. Джанкой давай, Симферополь, Бахчисарай.
- Феодосия не нравится? – с ядовитой улыбкой спросил офицер. - Может, ты в Ялту хочешь?
Кундагаев побледнел. Одно название этого города вызывало ужас.
- Не надо Ялта! Не надо! Феодосия давай.

     Кундагаев  с семьей стояли на берегу и смотрели на синюю гладь моря. Ноги жгли  раскаленные камни, кожа на оголенной спине покрывалась волдырями ожогов.  Он подошел к воде и положил руку на камень, надеясь почувствовать  холодную ласку воды. Волна накрыла его ладонь и Кундагаев со стоном  отдернул ее  – вода оказалась предательски теплой.
- Боже мой, - шептала жена, - разве тут можно жить?
- Привыкай, - обреченно ответил ей Кундагаев, - теперь мы крымчане.

...

     Очередной гумконвой был благополучно съеден, а подвижек в семьях  переселенцев все не было: внезапно обнаружилось, что они не умеют  выращивать виноград (тем более, делать из него вино). Организовать отдых  приезжих они тоже не могли - к ним на родине раньше ездили те, кто слов  all inclusive никогда в жизни не слышал. Приезжие были на грани повального знакомства с маленьким пушистым зверьком, когда власти наконец осознали, что что-то надо менять.
    Сначала они привезли  спецбортами несколько тысяч голов оленей, но тут обнаружилось, что на Острове не растет ягель. Теперь гумпомощь уже требовалась не только двуногим, но и копытным переселенцам.
    Мозговой штурм продолжался несколько дней и ночей. Рассматривались самые разные версии:
- обучить оленей поеданию ветвей магнолий и кипарисов;
- полыни, рябины и чабреца;
- просто дышать целебным воздухом и не приставать с животными потребностями...
И  когда показалось, что все так и свихнутся, уборщица баба Нюра, зашедшая  в очередной раз вытереть блевотину после приема мудрецами местной  огненной воды, вдруг неожиданно для себя изрекла:
- Дык, шобы росло, поливать надоть !

...

     А в это время где-то под Красноярском эшелон забивали людьми в  камуфлированной форме. Взбунтовалась уже шестая десантная дивизия,  отказавшаяся ехать воевать на Донбасс. Из Москвы прилетела чрезвычайная  комиссия и через 15 минут весь личный состав дивизии был приговорен к 15  годам поселения в Крыму. Некоторые солдаты, узнав о суровом приговоре,  кончали жизнь самоубийством.
    В России Крымом матери пугали непослушных детей: "Будешь себя плохо вести - отправлю тебя в Крым! Навсегда!"
    На  Перекопе российских пограничников каждый день поднимали по тревоге:  попытки сбежать из Крыма на Украину следовали одна за другой. К лету  единичные попытки пересечь границу сменились попытками прорыва, и каждый  раз в них участвовало все большее количество людей. Осведомители  ФСБ докладывали, что готовится массовое восстание с целью захвата  стоявшего на рейде Севастополя ракетного крейсера и побега на нем в  сторону Украины.
    А в это время где-то на пустынном берегу Феодосии страдала и умирала объевшаяся виноградом семья оленевода Кундагаева...

...

     Идея орошения степей Острова показалась "штурмовикам" спасительной нитью. Дело оставалось за малым - оросить.
    Вариант с переброской сибирских рек отпал сразу - там взбунтовались  конно-танковые бурятские дивизии и идея тянуть трубу в условиях  партизанской войны казалась авантюрной. Решение пришло так же внезапно,  как и баба Нюра с ведром и тряпкой: у кого-то из собравшихся  обнаружилась фотография с Красной Поляны на фоне заснеженных гор.
- Антарктида  ! — воскликнул осененный, — будем доставлять айсберги с Ю. Полюса !

     В стране как раз вовсю шло строительство ледоколов. В условиях  начавшегося голода на Севере (не надо было вывозить столько оленей !)  страна крайне нуждалась в обеспечении северян хотя бы рыбой, а  арктические льды, наплевав на глобальное потепление, никак не хотели  таять. Можно было попытаться перевозить на Остров и льды Арктики (часть  пути волоком), но идея с плывущим по Суэцу и Босфору с Дарданеллами  айсбергом была столь красива, что другие идеи уже не принимались (как и  вино, последствия приема к-го баба Нюра, честно говоря, уже задолбалась  убирать).

...

     Первые два каравана айсбергов прошли без проблем (правда, почти вся вода после их таяния у берегов Острова была разворована местными активистами Единой России - они заливали ее в танки военных кораблей и подлодок и контрабандой вывозили в соседнюю страну, где в результате интенсивных поисков хоть какой нефти/газа все было истыкано буровыми настолько, что Днепр ушел в недра Земли).
    Однако потом возникла неприятная проблема:  оказалось, что воды не хватает не только на Острове. Проблема эта называлась "суданские пираты" - последующие несколько караванов вынуждены были бросить груз и сильно потрепанные еле унесли ноги. Попытка пойти в обход Африки через Гибралтар тоже не имела успеха - там  оказались не менее свирепые берберские пираты. У бабы Нюры снова оказалось много работы (вино на Острове к тому времени еще было выпито не все)...
    Кто придумал замораживать воду у берегов Острова, убивая таким образом двух зайцев (и пресная вода, и можно завезти северных животных - кушать то хочется !), выяснить уже невозможно - к концу "мозгового штурма" штурмующие уже ничего не видели и не слышали (злые  языки утверждают, что это сама баба Нюра предложила - ну, не знала она, что вода в море замерзнет вместе с солью).
    У фирмы Siemens (якобы для  отправки на Таймыр в помощь малым народам) были закуплены холодильные установки. Под покровом ночи, тайно их перебросили с места установки (немцы внимательно следили, чтобы в этот раз не проколоться и чтоб холодильники достались родственным им ненцам, а не кому попало) на  Остров. Стратегические бомбардировщики, использовавшиеся в ходе операции, не смогли сесть на вечную мерзлоту и пришлось тащить установки  на собачьих упряжках (к тому времени собаки еще были съедены не все) к ближайшей бетонке (1500-2000 км).

...

     Проснувшись после тяжелого похмелья, Кундагаев как обычно вышел из чума по малой нужде и чуть не помер. Он решил, что белочка не просто пришла в очередной раз, но пришла не одна...
    Моря видно не было. Все прибрежное пространство до горизонта было покрыто льдами. На них местами  виднелись группы белых медведей. Некоторые кучковались у правильной  формы полыней (заботливые коммунальщики вовремя получили инструкции и пробурили отверстия как раз под новых обитателей моря). Некоторые уже успели удачно поохотиться и были заняты разделкой туш тюленей.

     Смешанные  чувства охватили оленевода: с одной стороны хотелось немедленно  разбудить семью (они были послабее и после вчерашнего еще не очухались), а с другой - он не был уверен, что все это не мираж (модное слово, к-е Кундагаев услышал, когда однажды ему почудился вой волка, а это был  всего лишь свист ветра между полуразвалившимися корпусами недостроенного пятизвездочного отеля).
    Колебание было недолгим - если это и мираж, то пусть и остальные хоть на небольшое время вспомнят о Родине.
    Но это был не мираж. Несколько крупных медведей от пустой полыньи  направились в его сторону. Вопрос - будить или не будить семью отпал сам  собой...

...

     Расстояние между людьми и медведями быстро таяло. Кундагаев перебрал все известные ему (он даже попытался придумать новые - чего только не  промелькнет в сознании когда за тобой гонятся несколько голодных туш в  полтонны весом каждая !) ругательства в адрес тех, кто не позволил взять с собой на Остров винтовку.
    Спасение пришло неожиданно: за поворотом дороги на обочине бегущие заметили ржавую и безжизненную БМП. К счастью, ее задние люки были открыты. Бегущие нырнули внутрь и немедленно задраили люки. Точнее, попытались это сделать. Ржавые петли поддавались туго - подбежавшие медведи попытались просовывать когти в  остающиеся щели. Испытав несколько очень неприятных минут, Кундагаев с сыном все же смогли закрыться.
    Объяснить медведям, что им ничего не светит было некому, поэтому они, изучив старую ржавую коробку со всех  сторон и не найдя способа добраться до еды, расположились рядом. Так прошел весь день. Стемнело. Семья, истощенная борьбой за выживание, устроилась (насколько это было возможно на ледяных железяках) на ночлег, сбившись в кучку, чтобы не замерзнуть. Но сон их был недолог...
    Убежище  потряс сильнейший удар, за которым через несколько минут последовала отборная армейская брань. Испуганные затворники не решались подать  голос, не зная - чего ждать от "таинственных незнакомцев". Спустя еще небольшое время мат улегся, взревел мотор неизвестной машины и они снова остались одни.
    Справедливо решив, что медведи наверняка уже свалили, Кундагаев попытался высунуться, но удар в люки был такой силы, что их заклинило. Попытка в кромешной тьме найти другие люки ничего не дала и семья снова улеглась ждать утра.
    С рассветом промерзшие до костей люди увидели прорывавшиеся сквозь смотровые щели лучи света, но их ждал очередной удар: ни один из люков не открывался...

...

     Младший лейтенант Петров служил на Острове со времен "вежливых". Военный городок размещался вблизи Феодосии. Петров уже несколько месяцев был старшим офицером части.
    А история такова: когда бегство  военнослужащих в соседнюю страну стало массовым, у соседей возникли проблемы с размещением такого кол-ва вежливых голодранцев (не говоря о необходимости их чем-то кормить). И они стали разборчивее: рядовых и младших офицером немедленно разворачивали, да и старших по званию старались не пускать без каких-либо ценностей или хотя бы исправного тяжелого оружия. Так часть лишилась всей своей арты и большей части техники. Петров тоже с удовольствием немедленно утек бы на север, но шансов было мало и он ждал повышения по службе. А пока суть да дело, надо было как-то выживать и он наладил переброску металлолома на еще местами работавшие заводы соседей.
    Накануне ночью он как раз  буксировал на танке заглохший у берега армейский джип, на к-м ездил на рыбалку. Покрытое льдом море озадачило и его, но в отличие от семьи  Кундагаева, ему было чем отбиться от медведей. Вызвав по рации из части "буксир", он в сумерки двинулся домой. Но то ли механик-водитель был невнимателен, то ли не ждал шефа так рано и слишком много "принял на борт", но по дороге они наскочили на ржавый остов брошенной несколько лет назад бээмпэхи. Ее когда-то пытались отбуксировать в часть, чтобы и как остальное сдать в металлолом, да ржавые катки заклинило, а везти было не на чем.
    Петров решил сделать над собой усилие (рыбалка не  удалась и выпито было немного) и решить наконец эту задачу. И тут он вспомнил про друзей-вертолетчиков из Красносельского. Не желая откладывать дело в долгий ящик, он набрал номер приятеля...

...

     Подъехав к "тюрьме" семьи оленевода, Петров определился с координатами и  сообщил их вертолетчикам. В ожидании вертушки он вышел из машины и  подошел к БМП. Запертые, вернувшиеся к жизни при звуках подъехавшего  авто, истошно начали просить помощи. Использовав запаску и с помощью  чьей-то матери Петров через небольшое время смог вскрыть ржавую  консерву. Семья оленевода вывалилась из нее как пингвины из моря при  виде косатки. Видя состояние людей, Петров позвал их в машину и включил  движок. Через небольшое время, едва немного прогревшись, они заснули как  мертвые - их приключения на этом закончились.
Доставив людей в часть, Петров попросил дежурного найти им теплое помещение и постели, и накормить когда попросят. Семью Кундагаева на руках вынесли из машины и отнесли в пустующее помещение.
На следующее утро он зашел к ним и выяснил подробности их злоключений. Узнав, что Кундагаев - оленевод, Петров задумался. По острову слонялись частично одичавшие стада оленей. Идея приручить часть из них и использовать в хозяйственных целях (и не в последнюю очередь, для пропитания) давно сидела в его голове, но в части не было никого, кто мог бы взяться за это дело...

Заключение.

     Прошел  месяц. Стадо части насчитывало уже несколько десятков голов. Жизнь  налаживалась: часть была обеспечена своим молоком и мясом и даже  торговала ими. Сын Кундагаева в свободное от возни с оленями время начал  учиться военному делу. Стрелять он умел чуть ли не с рождения, так что дело продвигалось очень быстро.
    На Остров через мост проложили водопровод и следующим летом планировали орошение степей. Петров даже начал задумываться - а не остаться ли здесь навсегда. Он мечтал о семье и детях и потихоньку начал заглядываться на очень симпатичную дочку Кундагаева...
    Бурятские дивизии прекратили восстание, узнав, что на Остров их теперь не пустят даже если они попросятся - страна не могла себе позволить остаться совсем без армии.
    Вечером 31 декабря весь  личный состав собрался в столовой. Было особенно весело (никогда еще на  столах служивых не было такого обилия, особенно выменянных на мясо и молоко фруктов и разных деликатесов). Внезапно в столовую влетел дежурный:
- Салют !
    Все высыпали во двор. Но это был не салют: все небо причудливым образом переливалось разноцветными огнями (пришлось запустить несколько десятков спутников с ионными пушками, а в воздух выпустить особый газ).
Наконец-то Кундагаев почувствовал себя дома !

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded